«Один из них спросил, поляк ли я, другой потребовал предъявить удостоверение личности, а когда я отказался, первый подошел ко мне с большой бутылкой перцового баллончика и начал распылять его», — так житель польского города Прушкув описал журналистам встречу с людьми в балаклавах и с бейсбольными битами. Вечером, 7 февраля 2026 года, он вышел на улицу, услышав крики и звук разбивающегося стекла. Мужчине удалось убежать от нападавших. Меньше повезло двум украинкам — их избили. Одна из женщин обратилась в полицию. В течение следующих двух дней правоохранители задержали четверых граждан Польши: троих мужчин 50, 35 и 23 лет и 45-летнюю женщину. 

В Польше растет число преступлений, связанных с ненавистью к иностранцам. С января по июль 2025 года местная полиция зарегистрировала 543 правонарушения, мотивированных предубеждениями, — на 159 больше, чем за тот же период годом ранее. Рост — 41%. Особенно заметно увеличилось число нападений на граждан Украины: как сообщил портал Onet со ссылкой на полицейскую статистику, за последние два года количество угроз в их адрес выросло более чем вдвое, случаев оскорблений в адрес украинцев — на 70%, а атак, связанных с национальностью, — на 66%.

Рост антимигрантских настроений 

Опросы общественного мнения в Польше показывают, что за последние годы отношение к мигрантам из Украины и Беларуси ухудшилось. Если в начале полномасштабной войны прием украинских беженцев поддерживало подавляющее большинство поляков, то позже эта поддержка снизилась вдвое. По данным Польского Центра исследования общественного мнения CBOS (Centrum Badania Opinii Społecznej), в марте 2022 года прием украинцев одобряли 94% респондентов. Осенью 2025 года этот показатель снизился до рекордно низких 48%. Ухудшилось и общее отношение к украинцам. В 2023 году симпатию к ним испытывал 51% поляков, а неприязнь — 17%. Спустя три года картина стала почти обратной: в 2026 году положительно к украинцам относятся 29% поляков, а отрицательно — 43%.

Беларусы — вторая по численности после украинцев группа иностранцев в Польше. По разным причинам, прежде всего экономическим и спасаясь от репрессий после массовых протестов 2020 года, сюда переехали более ста тысяч беларусов (подробнее о причинах мы рассказали в материале «Миф о массовой политэмиграции»). В 2021 году CBOS фиксировал рекордно теплое отношение к ним: 47% респондентов говорили о симпатии к беларусам, о неприязни — 17%. В 2026 году картина изменилась: позитивно к беларусам относятся уже 19%, негативно — 46%.

«Топливо для выборов»

Легитимизируют открыто враждебное отношение к иностранцам польские политики, прежде всего правые и крайне правые. Антимигрантская риторика заняла заметное место в электоральных кампаниях. Ее использовал победивший на президентских выборах летом 2025 года Кароль Навроцкий. Он, например, заявлял, что «украинцам не должно житься в Польше лучше, чем полякам», и рассказывал о «сигналах, что граждане, приехавшие сюда из Украины, создают проблемы в очередях в больницы и клиники». 

В том же ключе высказывался и Славомир Менцен, кандидат от партии «Конфедерация Свобода и Независимость» (Konfederacja Wolność i Niepodległość), занявший третье место на выборах президента. Среди прочего он критиковал правительство, которое, по его словам, позволило украинцам «туризм медицинский себе организовать за наши деньги». На митингах, организованных его партией, скандировали в том числе расистские лозунги. Основной призыв на них был «Стоп иммиграция!».

Наиболее радикально в отношении мигрантов высказывается евродепутат и лидер партии «Конфедерация Короны Польской» (Konfederacja Korony Polskiej) Гжегож Браун, занявший четвертое место. Во время кампании 2025 года он заявлял (цитата по Gazeta Prawna): 

«Никаких танков для Украины, никакого “800+” (государственная программа, предусматривающая ежемесячную выплату 800 злотых на каждого ребенка — ред.) для украинцев и никакого дотирования украинских пенсионеров». 

Экспертка по миграции Елена Бабакова в комментарии для БРЦ отмечает, что миграционная тема стала «топливом для выборов», а негативные нарративы обычно строятся вокруг повторяющихся сюжетов — мигрантов представляют как угрозу безопасности, обузу для бюджета или источник демпинга на рынке труда. 

«Проще объяснить отсутствие реформ в системе ZUS или NFZ (Управление социального страхования Польши и Национальный фонд здравоохранения — ред.) миграцией, чем структурными проблемами и недоработками политического класса», — объясняет Бабакова.

Сети лжи, страха и стереотипов

Антимигрантские настроения в Польше во многом подпитываются фейками и манипуляциями, которые распространяются в соцсетях. Согласно отчету Института мониторинга медиа (Instytut Monitorowania Mediów) и проекта Demagog, только с апреля по июль 2025 года в польскоязычном интернете появилось 94 тыс. негативных сообщений, направленных против украинцев и основанных на ложных нарративах, страхах и стереотипах. По оценкам исследователей, эти материалы могли увидеть 32,5 млн раз. Это означает, что практически каждый поляк в возрасте от 15 лет мог хотя бы раз столкнуться с такими материалами. За весь 2024 год в польском интернете исследователи зафиксировали почти 327 тыс. публикаций аналогичного содержания, а их а суммарное количество просмотров превысило 75 млн.

Один из примеров распространения ложной информации о мигрантах — история, которую опубликовала в ноябре в своих соцсетях евродепутатка от партии «Конфедерация Свобода и Независимость» Эва Зайончковска-Херник (Ewa Zajączkowska-Hernik). В ноябре 2025 года она написала, что в одной из клиник Вроцлава умер пациент из-за некомпетентности врачей из Украины и Беларуси, которые плохо владели польским. По ее словам, медики ввели пациенту неправильное лекарство, из-за которого возникла сильная аллергическая реакция, а затем не смогли оказать ему помощь и вызвать скорую. 

«Мы платим миллиарды на здравоохранение, а NFZ становится банкротом, отделения закрываются одно за другим, а поляков все чаще лечат иностранцы, которые даже не знают польский язык достаточно хорошо. Это унизительно. Как долго мы, как общество, как весь Народ, будем это терпеть?» — возмущалась Зайончковска-Херник.

Только в Facebook этот пост собрал на момент нашей публикации около 17 тыс. реакций и свыше 3,5 тыс. репостов. Однако, как выяснил проект Demagog, правдой в этой истории, которая произошла еще в 2023 году, оказалось лишь то, что мужчина умер от аллергического шока. Адвокатка семьи сообщила, что пациент с детства страдал бронхиальной астмой, а в первоначальном опросе не было вопроса об этом заболевании. При этом нет никаких подтверждений, что врачи были мигрантами. Кроме того, адвокатка семьи пациента заявила, что у персонала не возникало проблем с общением на польском языке. 

Хейт внутренний и внешний

Антимигрантские нарративы нередко распространяют пользователи, которые ведут свои аккаунты не из Польши. После того как в ноябре платформа X стала показывать примерное местоположение зарегистрированных профилей, оказалось, что часть из них ведется из Беларуси, Нидерландов, Норвегии и других стран. Но такая отметка не обязательно означает, что авторы действительно находятся именно там. Не исключено, что они пишут из другой страны и используют VPN.

О том, что антимигрантские нарративы подогреваются в том числе извне Польши, говорится и в исследовании Би-би-си, опубликованном в июне 2025 года. Журналисты выявили сеть телеграм-каналов, которые распространяли антиукраинские сообщения, из них 22 — польскоязычные. Эти каналы были связаны между собой: они перепощивали друг друга, ссылались на одинаковые источники и публиковали материалы в схожем стиле. В одних из них появлялась откровенно фейковая информация, в других — правдивые факты перемежались с ложными или подавались без важных деталей, создавая обманчивое впечатление. Материалы из таких каналов часто становились отправной точкой для дальнейшего распространения дезинформации: публикации оттуда переходили на более популярные в Польше платформы, такие как X и Facebook.

Елена Бабакова отмечает, что антимигрантские нарративы могут иметь накопительный эффект, создавая атмосферу недоверия и угрозы: 

«Цель дезинформации не столько в том, чтобы человек из “центра” поверил в жестко правую версию событий, сколько в том, чтобы он начал сомневаться во всем, что слышит о мигрантах. “Может, те, кто говорит, что они дармоеды, не правы… но и те, кто утверждает, что они платят налоги и сами себя обеспечивают, тоже, возможно, не говорят правду”. Здесь речь идет как о внутренних политических играх с электоратом, так и о внешнем негативном влиянии: тема сильно поляризует общество, вызывает недоверие даже к тем соотечественникам, которые уважают мигрантов. Поэтому достаточно бросить фейк — и можно управлять паникой».

Портрет мигранта: преступник?

Правые политики в Польше регулярно связывают миграцию с ростом преступности. Например, в марте 2025 года один из лидеров партии «Конфедерация Свобода и Независимость» Кшиштоф Босак заявил, что «иностранцы отвечают за каждое двадцатое преступление, совершенное в Польше».

«Но, внимание: среди разыскиваемых за убийство их 40%», — уточнил политик.

Официальная статистика это опровергает. Согласно данным полиции, в 2020–2024 годах доля мигрантов среди подозреваемых в убийствах в Польше в среднем была около 7%. Среди всех подозреваемых по уголовным делам в 2024 году иностранцев — 5%.

При этом мигранты совершают преступления реже, чем поляки. По данным Института правосудия (Instytut Wymiaru Sprawiedliwości), в 2023 году на 100 тыс. проживающих в стране иностранцев приходилось 652 подозреваемых, а на 100 тыс. граждан Польши — 810. 

Если рассматривать отдельно граждан Украины, то показатель по этому параметру примерно такой же, как в среднем по иностранцам. По данным Министерства внутренних дел и администрации Польши (MSWiA), в 2024 году в стране проживали около 1,5 млн украинцев, среди которых 9,8 тыс. человек стали подозреваемыми. Это соответствует примерно 653 подозреваемым на каждые 100 тыс. украинцев. Ранее БРЦ проанализировал данные по другим странам Евросоюза и также не нашел подтверждений тезису о том, что мигранты и беженцы из Украины вызывают рост преступности.

Среди беларусов показатель еще меньше. В 2024 году в Польше насчитывалось около 306 тыс. легально пребывающих граждан Беларуси, и лишь 1122 из них стали подозреваемыми. Это эквивалентно 367 подозреваемым на 100 тыс. беларусов — почти в два раза меньше, чем среди граждан Польши.

Портрет мигранта: иждевенец?

Еще один популярный нарратив — мигранты живут на пособия, которые выплачиваются из денег польских налогоплательщиков.

«Украинцы живут за счет тяжелого труда поляков. Каждый, кто довел до такой ситуации, — просто предатель», — написал в соцсети X в июне 2025 года публицист и глава Движения защиты поляков (Ruch Obrony Polaków) Витольд Гадовский. 

На момент публикации пост собрал около 2 тыс. лайков и более 400 репостов.

Статистика показывает, что большинство украинцев и беларусов в Польше работают, а социальные пособия занимают у них небольшую часть доходов. По данным Национального банка Польши (Narodowy Bank Polski), в 2025 году среди украинцев, приехавших до полномасштабной войны, трудоустроены 92%, а среди украинских беженцев — 75%. Среди беларусов так или иначе работают 87%. Социальные пособия занимают у мигрантов небольшую часть доходов. У украинцев это 9% (у приехавших до войны — 6%, у беженцев — 12%). Среди беларусов выплаты «800+» дают всего 5% доходов. 

Портрет мигранта: неуч?

Кроме того, в Польшу переехали в значительной степени образованные люди. Среди украинцев, приехавших в Польшу до полномасштабной войны, высшее образование имеют 42%, а среди беженцев, прибывших после 2022 года, — 43%. У беларусов этот показатель еще выше — высшее образование есть у 62%. Для сравнения: в самой Польше доля людей с высшим образованием составляет 34,3%, а в среднем в Евросоюзе — 31,7%. 

Большинство мигрантов из Украины и Беларуси выучили польский язык. Если в 2022 году среди украинских беженцев 21% не владел польским, а 67% знали его слабо, то в 2025 году не знает язык уже только 5%, 42% говорят слабо, а 53% — хорошо или свободно. Среди украинцев, приехавших в Польшу до войны, этот показатель еще выше — 83% владеют польским хорошо или отлично. Похожие результаты и у беларусов: 63% знают язык хорошо или свободно, и лишь около 1% не говорят на польском.

Елена Бабакова объясняет, почему обвинения в адрес мигрантов часто не совпадают с фактами, тем, что эту тему легко использовать в политических целях. 

«Это удобный образ: обвиняя мигрантов в злоупотреблении гостеприимством, граждане естественным образом меньше задают вопросов власти и крупному капиталу», — отмечает она.

Таким образом, реальный портрет мигрантов отличается от образа, который рисуют крайне правые политики и активисты. Беларусы и украинцы в большинстве своем совершают меньше преступлений, чем поляки, владеют польским языком, хорошо образованы, работают и платят налоги, а не живут на пособия.

Вклад в экономику

По подсчетам международной консалтинговой компании Deloitte, только мигранты из Украины обеспечили Польше около 2,7% ВВП в 2024 году. По беларусам таких исследований нам найти не удалось, но с учетом того, что портреты мигрантов из Беларуси и Украины (уровень занятости, образование, владение польским языком и низкая зависимость от пособий) похожи, можно предположить, что их экономический вклад на одного человека примерно одинаков. Если учитывать, что беларусов в Польше почти в 11 раз меньше, чем украинцев, то их вклад в экономику можно ориентировочно оценить в около 0,25% ВВП.

Помимо вклада в ВВП, мигранты обеспечивают и существенные бюджетные поступления. По данным Банка национального хозяйства Польши (Bank Gospodarstwa Krajowego), в 2024 году украинцы могли заплатить около 15,21 млрд злотых ($3,8 млрд) прямых налогов и социальных взносов, тогда как выплаты по программе «800+» для их детей составили примерно 2,8 млрд ($0,7 млрд). Получается, что бюджет получил примерно на 12,4 млрд злотых ($3,1 млрд) больше, чем выплатил. Аналогичных расчетов по беларусам в польских исследованиях мы не нашли, но с учетом сопоставимого «портрета» мигрантов и меньшей численности их вклад через уплату налогов можно ориентировочно оценить как около одной одинадцатой украинского — примерно 1,4 млрд злотых в год (около $350 млн). Получается, что вместе мигранты из Украины и Беларуси могут вносить в польский бюджет около 16,6 млрд злотых (примерно $4,2 млрд) налогов и взносов в год.

«С учетом структуры беларусской миграции (больше мужчин, меньше детей, наличие релокированных бизнесов и ИТ-специалистов) можно осторожно предположить, что взвешенный экономический вклад беларусов в расчете на одного человека может быть даже несколько выше», — отметил бывший директор Института социологии Национальной академии наук Беларуси Геннадий Коршунов, которого БРЦ попросил прокомментировать расчеты.

Стоит отметить, что речь идет только о прямых налогах. Мигранты также оплачивают косвенные — НДС и акцизы, заложенные в стоимость любых покупок в магазине, кафе или аптеке. Поэтому их общий вклад в польский бюджет еще выше, чем показывают данные по прямым платежам.

Демографический костыль

Исследование Польского экономического института (Polski Instytut Ekonomiczny, PIE) за май 2025 года показывает, что многие отрасли в Польше нуждаются в труде иностранцев. Около трети из 500 опрошенных компаний нанимают мигрантов — прежде всего крупные и средние предприятия. Чаще всего иностранцы работают в логистике, промышленности и строительстве, где кадровый дефицит ощущается особенно остро. Каждый пятый из опрошенных работодателей признал, что без мигрантов у него возникли бы серьезные проблемы: от срывов заказов до сокращения деятельности.

Причины — в демографии: население Польши сокращается и стареет. Согласно опросу PIE, 70% компаний, которые нанимали, нанимают или планируют нанимать иностранцев, делают это из-за нехватки польских работников на рынке труда. По прогнозу этого института, при сохранении нынешних демографических трендов к 2035 году число работников в Польше может сократиться на 2,1 млн человек — на 12,6% по сравнению с уровнем 2024 года.

На этом фоне складывается парадоксальная ситуация: мигранты вносят существенный вклад в развитие Польши, но одновременно в обществе усиливаются ксенофобия и хейт в их адрес. И это противоречие выглядит особенно драматично, учитывая, что враждебность зачастую возникает не из-за реальных фактов, а из-за фейков, манипулятивных сообщений и ложных нарративов, распространяемых в том числе внешними дезинформационными сетями.